Анатолий Найман
Траурным шарфом клетка обвита, спит канарейка, полночь в кавычках. Несправедливо, fuga et vita, жизнь, убегая, время ей вычла.
Ведь и всего-то петь ничего ей, даже у моря в климате жарком, — что ж ты, хозяин, собственной волей свист ее душишь шелковым шарфом.
Участь и так уж пленной испанки меньше пропета, больше забыта — не досаждай ей в стужу, по пьянке, жизнь, убегая, fuga et vita.
|